Чистый понедельник
Чистый понедельник — это первый день Великого Поста. Великий Пост для христиан — трудное, но одновременно радостное время. Мы готовимся к Пасхе, главному Празднику, и подготовка эта должна быть серьезной. Целых шесть недель (недели называются седмицами) длится воздержание в пище, молитва и другие ограничения.
Последняя неделя перед Пасхой, Страстная. Люди вспоминают страдания и смерть Христа. В эти дни пост особенно строгий.
Христиане подражают сорокадневному посту Спасителя. И стараются подготовить себя ко встрече с Христом Воскресшим. Чистый понедельник — начало этого пути.
Духовный смысл чистого понедельника
Чистый понедельник открывает путь к Пасхе. Это — время задуматься о том, как проходит жизнь, нет ли в ней грязных помыслов, от которых надо очистить душу. Недаром пост в Чистый Понедельник особенно строг. Ничто земное не должно отвлекать от духовного, от близости Пасхи.
Чистый понедельник — день молитвы и вхождения в Великий пост. День, в который мы стараемся стать достойными Христа, Его великой жертвы за нас.
Традиции первого дня Великого поста
Чистый понедельник обычно считают днем, когда принято убирать жилище и выкидывать старые вещи. Отчасти, в этом есть духовный смысл — человек избавляется от земного, ненужного, наносного и приводит в порядок душу, тело и ум. Но главный смысл Чистого понедельника, конечно, не в уборке, а в стремлении и готовности очистить помыслы, приготовиться к Великому посту.
Другие народные верования, связанные с тем, что во рту не должно быть никакой пищи и, если с утра человек забыл прополоскать остатки еды — пост не удался, относятся к суевериям.
Ведь главное в посте — не диета, а именно духовный подвиг человека, который хочет следовать за Христом.
Пост в первый день
Великий пост строг, но питание может быть различным для тех, кто не может обойтись без определенных продуктов. Послабление дается беременным, маленьким детям, людям, страдающим заболеваниями. Пост не должен идти человеку во вред.
В целом питание во время поста помогает сосредоточиться на духовном, а не на телесном, тяжелая пища и чревоугодие отвлекают человека от духовной жизни телесными проблемами и немощами. На время Великого поста из рациона исключается пища животного происхождения, молочные продукты, яйца. Можно употреблять растительную пищу, крупы, грибы, бобовые, хлеб, в определенные дни (в Благовещенье и Вербное воскресение) – морепродуктоы и рыбу.
Но именно в Чистый понедельник действует особое правило: Церковь рекомендует отказаться от пищи совсем, употребляя только воду. Это строгое правило можно соблюдать тем, кто уверен, что не навредит своему здоровью.
Богослужения Чистого понедельника
«Постимся благоприятным постом, угодным Господу: такой пост – избегание злобы, воздержание языка, устранение ярости, прекращение похоти, злословия, лжи и клятвопреступления. Выполнение всего этого и есть истинный пост».
Стихира понедельника 1-й седмицы Великого Поста
Приидите усердно, твердое оружие поста имуще, яко щит, всякую кознь прелести вражия отвратим вернии. Не опалимся сладостьми страстей, ни огня искушений убоимся, имиже Христос Человеколюбец почестьми терпения венчает нас. Темже со дерзновением молящеся, припадаем зовуще, просяще мира, и душам нашим велия милости.
«Придем с усердием, держа, как щит, крепкое оружие поста, все вражеские козни лукавого отразим, верующие. Не опалимся сладострастием, не убоимся огненных искушений, за терпение которых человеколюбивый Христос увенчает нас почестями. И потому, со дерзновением молясь, припадаем к Нему, взывая и прося мира и великой милости для своей души».
Стихира понедельника 1-й седмицы Великого Поста
Гряди окаянная душе с плотию твоею, Зиждителю всех исповеждься и останися прочее преждняго безсловесия, и принеси Богу в покаянии слезы.
«Приди, окаянная душа, с телом своим, исповедуйся Создателю мира и оставь прежнее безумство, и принеси Богу слезы покаяния».
Согреших паче всех человек, един согреших Тебе: но ущедри яко Бог, Спасе, творение Твое.
«Я согрешил больше всех людей, я один согрешил против Тебя, но, Спаситель, будь милостив как Бог к созданию Твоему».
Слезы блудницы, Щедре, и аз предлагаю: очисти мя Спасе благоутробием Твоим.
Из Великого Канона святого Андрея Критского
Чистый понедельник. Шмелев «Лето Господне»
В книге «Лето Господне» о Чистом понедельнике рассказано словами ребенка, который видит духовный смысл начала поста своей чистой душой.
***
Я просыпаюсь от резкого света в комнате: голый какой-то свет, холодный, скучный. Да, сегодня Великий Пост. Розовые занавески, с охотниками и утками, уже сняли, когда я спал, и оттого так голо и скучно в комнате. Сегодня у нас Чистый Понедельник, и все у нас в доме чистят. Серенькая погода, оттепель. Капает за окном — как плачет. Старый наш плотник — «филєнщик» Горкин, сказал вчера, что масленица уйдет — заплачет. Вот и заплакала — кап… кап… кап… Вот она! Я смотрю на растерзанные бумажные цветочки, назолоченый
пряник «масленицы» — игрушки, принесенной вчера из бань: нет ни медведиков, ни горок, — пропала радость. И радостное что-то копошится в сердце: новое все теперь, другое. Теперь уж «душа начнется», — Горкин вчера рассказывал, — «душу готовить надо». Говеть, поститься, к Светлому Дню готовиться.
— Косого ко мне позвать! — слышу я крик отца, сердитый. Отец не уехал по делам: особенный день сегодня, строгий, — редко кричит
отец. Случилось что-нибудь важное. Но ведь он же его простил за пьянство, отпустил ему все грехи: вчера был прощеный день. И Василь-Василич простил всех нас, так и сказал в столовой на коленках — «всех прощаю!». Почему же кричит отец? Отворяется дверь, входит Горкин с сияющим медным тазом. А, масленицу выкуривать! В тазу горячий кирпич и мятка, и на них поливают уксусом. Старая
моя нянька Домнушка ходит за Горкиным и поливает, в тазу шипит, и подымается кислый пар, — священный. Я и теперь его слышу, из дали лет. Священный… — так называет Горкин. Он обходит углы и тихо колышет тазом. И надомной колышет.
— Вставай, милок, не нежься… — ласково говорит он мне, всовывая таз под полог. — Где она у тебя тут, масленица-жирнуха… мы ее выгоним. Пришел Пост — отгрызу у волка хвост. На постный рынок с тобой поедем, Васильевские певчие петь будут — «душе моя, душе моя» — заслушаешься.
Незабвенный, священный запах. Это пахнет Великий Пост. И Горкин совсем особенный, — тоже священный будто. Он еще до свету сходил в баню, попарился, надел все чистое, — чистый сегодня понедельник! — только казакинчик старый: сегодня все самое затрапезное наденут, так «по закону надо». И грех смеяться, и надо намаслить голову, как Горкин. Он теперь ест без масла, а голову надо, по закону, «для молитвы». Сияние от него идет, от седенькой бородки, совсем серебряной, от расчесанной головы. Я знаю, что он святой.
Такие — угодники бывают. А лицо розовое, как у херувима, от чистоты. Я знаю, что он насушил себе черных сухариков с солью, и весь пост будет с ними пить чай — «за сахар».
— А почему папаша сердитый… на Василь-Василича так?
— А, грехи… — со вздохом говорит Горкин. — Тяжело тоже переламываться, теперь все строго, пост. Ну, и сердются. А ты держись, про
душу думай. Такое время, все равно как последние дни пришли… по закону-то! Читай — «Господи-Владыко живота моего». Вот и будет весело.
И я принимаюсь читать про себя недавно выученную постную молитву.
В комнатах тихо и пустынно, пахнет священным запахом. В передней, перед красноватой иконой Распятия, очень старой, от покойной прабабушки, которая ходила по старой вере, зажгли постную, голого стекла, лампадку, и теперь она будет негасимо гореть до Пасхи. Когда зажигает отец, — по субботам он сам зажигает все лампадки, — всегда напевает приятно-грустно: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко», и я напеваю за ним, чудесное:
И свято-е… Воскресе-ние Твое Сла-а-вим!
Радостное до слез бьется в моей душе и светит, от этих слов. И видится мне, за вереницею дней Поста, — Святое Воскресенье, в светах. Радостная молитвочка! Она ласковым счетом светит в эти грустные дни Поста. Мне начинает казаться, что теперь прежняя жизнь кончается, и надо готовиться к той жизни, которая будет… где? Где-то, на небесах. Надо очистить душу от всех: грехов, и потому все кругом — другое. И что-то особенное около нас, невидимое и страшное. Горкин мне рассказал, что теперь — «такое, как душа расстается с телом». Они стерегут, чтобы ухватить душу, а душа трепещет и плачет — «увы мне, окаянная я!» Так и в ифимонах теперь читается.
— Потому они чуют, что им конец подходит, Христос воскреснет! Потому и пост даден, чтобы к церкви держаться больше, Светлого Дня дождаться. И не помышлять, понимаешь. Про земное не помышляй! И звонить все станут: помни… по-мни!.. — поокивает он так славно.
В доме открыты форточки, и слышен плачущий и зовущий благовест — по-мни.. по-мни… Это жалостный колокол, по грешной душе плачет. Называется — постный благовест. Шторы с окон убрали, и будет теперь по-бедному, до самой Пасхи. В гостиной надеты серые чехлы на мебель, лампы завязаны в коконы, и даже единственная картина, — «Красавица на пиру», — закрыта простынею. Преосвященный так посоветовал. Покачал головой печально и прошептал: «греховная и соблазнительная картинка!» Но отцу очень нравится — такой шик!
Закрыта и печатная картинка, которую отец называет почему-то — «прянишниковская», как старый дьячок пляшет, а старуха его метлой колотит.
Эта очень понравилась преосвященному, смеялся даже. Все домашние очень строги, и в затрапезных платьях с заплатами, и мне велели надеть курточку с продранными локтями. Ковры убрали, можно теперь ловко кататься по паркетам, но только страшно, Великий Пост: раскатишься — и сломаешь ногу. От «масленицы» нигде ни крошки, чтобы и духу не было. Даже заливную осетрину отдали вчера на кухню. В буфете остались самые расхожие тарелки, с бурыми пятнышками-щербинками, — великопостные. В передней стоят миски с желтыми солеными огурцами, с воткнутыми в них зонтичками укропа, и с рубленой капустой, кислой, густо посыпанной анисом, — такая прелесть. Я хватаю щепотками, — как хрустит! И даю себе слово не скоромиться во весь пост. Зачем скоромное, которое губит душу, если и без того все вкусно? Будут варить компот, делать картофельные котлеты с черносливом и шепталой, горох, маковый хлеб с красивыми завитушками из сахарного мака, розовые баранки,»кресты» на Крестопоклонной… мороженая клюква с сахаром, заливные
орехи, засахаренный миндаль, горох моченый, бублики и сайки, изюм кувшинный, пастила рябиновая, постный сахар — лимонный, малиновый, с апельсинчиками внутри, халва… А жареная гречневая каша с луком, запить кваском! А постные пирожки с груздями, а гречневые блины с луком по субботам… а кутья с мармеладом в первую субботу, какое-то «коливо»! А миндальное молоко с белым
киселем, а киселек клюквенный с ванилью, а…великая кулебяка на Благовещение, с вязигой, с осетринкой! А калья, необыкновенная калья, с кусочками голубой икры, с маринованными огурчиками… а моченые яблоки по воскресеньям, а талая, сладкая-сладкая «рязань»… а «грешники», с конопляным маслом, с хрустящей корочкой, с теплою пустотой внутри!.. Неужели и т а м, куда все уходят из этой жизни, будет такое постное! И почему все такие скучные? Ведь все — другое, и много, так много радостного. Сегодня
привезут первый лед и начнут набивать подвалы, — весь двор завалят. Поедем на «постный рынок», где стон стоит, великий грибной рынок, где я никогда не был… Я начинаю прыгать от радости, но меня останавливают:
— Пост, не смей! Погоди, вот сломаешь ногу. Мне делается страшно. Я смотрю на Распятие. Мучается, Сын Божий! А Бог-то как же… как же Он допустил?..
Чувствуется мне в этом великая тайна — Б о г.
+++
